Бег

Спектакль разрезан искусным и целительным скальпелем Женовача надвое. И в первой части безраздельно властвует смерть. Смерть – это Хлудов. Он здесь повсюду, его голос, его фигура. Белый блестяще воплощает характер Хлудова: с одной стороны, жестокий и безжалостный командир, с другой – благородный человек, и плюс ко всему всё больше сдающийся нарастающему болезненному безумию. Из всего, что происходит на сцене, жизнь уже выкачана.

В нынешнем «Беге» каждого персонажа окружает пустота, не только бытовая, но и человеческая. Позади и впереди у героев черный провал. Сценографическая метафора подчиняет себе пространство: торчащий столб линии электропередачи, гигантский крест, с которого, как паруса с мачты, свисают оборванные провода, превращает помост в погост. Спектакль даже не черно-белый, а почти монохромный: слабо подсвеченные, темные на темном, одетые в униформы тела лежат вповалку, из бесформенной кучи время от времени выпрастываются отдельные фигуры, доносятся реплики.

«Бег», одна из лучших пьес отечественной драматургии, имеет множество интерпретаций и главное – блестящую киноверсию Алова и Наумова с потрясающими актерскими работами Дворжецкого, Ульянова, Олялина, Баталова, Савельевой. Куда нынешним тягаться с таким шедевром? Но для Женовача было принципиально продолжить булгаковскую линию именно на мхатовской сцене еще и потому, что здесь пьесу ни разу не ставили.